Десять причин отправить книгу "Елтышевы" в топку.

1. Это роман-спойлер. В самом начале автор нам говорит — а вот сейчас я отправлю семью неудачников в черную яму. И действительно, все оставшиеся страницы он загоняет семью неудачников в черную яму.

2. «Елтышевы» вызывают у читателей ощущение ложной сопричастности. Прочитавшим кажется, что теперь они-то знаю, как оно все на самом деле. Таким образом, они начинают фильтровать поступающую к ним информацию, и не соответствующую впечатлению от романа отсекают. Типичный комментарий такого читателя (на тему критической статьи): «не плохо бы автора статьи отправить в аналогичную деревню в творческую командировку на месяц, чтобы он убедился ,что это не соцпессимизм, а реальность».

3. Герои романа — так называемые «узнаваемые типажи». Если бы речь шла о книге-лабуде, поток узнавания шел бы от читателя к книге. То есть читаешь и видишь в тексте картонные фигурки. Но это нормальная книга, поэтому поток узнавания идет от нее к читателю. Читаешь — и видишь таких людей вокруг себя. Но ты видишь их картонными.
Типичный пример: читатель слышит об избиении музыканта милиционером и дает ссылку на текст романа, с его точки зрения и то, и другое — факты!

4. Сенчина сравнивают с Чеховым, с Сартром, с Томасом Манном. А еще с Достоевским, Буниным, Глебом Успенским, Андреевым, ранним Горьким, Салтыковом-Щедриным и другими. Роман словно вода принимает форму головы критика, в которую его залили.

5. Роман просто так себе написан. «Подобно многим своим сверстникам, Николай Михайлович Елтышев большую часть жизни считал, что нужно вести себя по-человечески, исполнять свои обязанности и за это постепенно будешь вознаграждаться». Это очень плохая первая фраза, а дальше будет не лучше.

6. Фолкнер бы эту историю уложил в один абзац.

7. Сюжет насильственно герметизирован. У героев нет связей, нет друзей, нет ничего «за душой». Неприятности с ними случаются именно тогда, когда возникает шанс выкрутиться. Автор наделил их принципами, типа «торговать брусникой на рынке зазорно», которые дополнительно отталкивают их от мира. Невероятной доверчивостью, невероятной же рассеяностью. Создается впечатление, что они живут не в 40 километрах от райцентра на автобусе, а дрейфуют на льдине в Ледовитом океане. Это похоже на эксперимент в искуственных условиях. Топим крысу так, чтобы она точно не всплыла.

8. В аннотации к роману издательство «Эксмо» заявило: «Сенчин жесток и не жалеет никого – но в этой жестокости кроется очищение». На самом деле, никакого очищения роман не дает. Каждый читатель приблизительно представляет себе, как не стать Елтышевыми — надо не быть ими. Но у Сенчина в романе Елтышевы — вообще все.

9. Роман и отдельные его главы напоминают попытку близорукого человека или фотографа сфокусироваться на некой точке. Автор начинает отстраненно, размазанно, философствует, а историю Елтышевых приводит как бы для примера:
«Катилась жизнь под откос стремительно и неостановимо. И лишь огрубение души, какой-то, пусть слабенький, но панцирь на ней не давал совсем отчаяться, свалиться и умереть. Да, может, и хорошо бы вот так умереть, как древние греки или былинные русские богатыри, но не получалось. Приходилось мучиться дальше и дальше, и неизвестно зачем.
У Валентины Викторовны обнаружили сахарный диабет в запущенной форме».

А в конце как будто наводит объектив на резкость.
«Валентина Викторовна хотела идти жаловаться. Но куда? В отдел здравоохранения? И где гарантия, что чего-то добьешься? Она видела зимой по телевизору, что по всей стране с лекарствами неразбериха, митинги даже проходят из-за этого. Но тогда не придавала этому значения — считала себя здоровой.
Дома оставалось инсулина еще дня на два-три. Что ж, приедет завтра. Может быть, повезет.
Да, повезло. Получила три бутылька, шприцы. Радостно положила их в сумку. И тут же сама себя поддела: “Скоро и куску хлеба радоваться будешь”»

Но в итоге получается та линия в геометрии, что вечно стремится к некой отметке и никогда ее не достигает.

10. Ну и последнее — это обложка. С какого-то нелепого угла сфотографированная прялка в цветочках, кусок лаптя. Ни о том, ни о другом в романе речь не идет. И за такую работу с огнем дизайнерам руки отрывать надо.