Немотря на расслабляющее лето, народу на Гришковца в Кафемаксе собралось довольно (см. фото под постом). Что приятно, было много незнакомых, но активно выступавших людей.

Выяснилось, что хоть краем глаза, уха Гришковца читали или слышали все присутствующие. При этом на наш традиционный вопрос "За что вы любите Гришковца? Или за что вы его ненавидите?" сначала никто не решался ответить, кроме высокого длинноволосого молодого человека, который довольно сходно процитировал кусочек о том, как у соседа угнали машину, а "настроение мое улучшилось".

Затем раздались голоса против. И было много сказано о том, что произведения Гришковца поощряют людей инфантильных, неинтересных, доказывают, что скучная жинь - это нормально, даже очень хорошо, и так у всех и так далее. И что все о себе Гришковец уже рассказал, и больше рассказать ему нечего.  Макс выдал версию, что нужен автор для того, чтобы в 2845 году школьник сходил в библиотеку им. Ельцина, где лежат книги о лишнем человеке, о маленьком человеке, о человеке-говне, наконец, о скучном человеке - взял бы Гришковца, написал сочинение и получил четверку с минусом за пропущенные запятые. Что литература вообще не для того, а произведения Г. - не литература.

Света рассказала известный анекдот об авторе:

Обычное утро в семье Евгения Гришковца...
- Пап, подай соль.
- Вот, возьми соль...ну как соль...просто белые крупицы, которые когда на язык сыпешь, они солоноватый привкус оставляют. Или в детстве, когда мама...
Выходит мама:
- Ну, как мама, просто женщина, которая проводит с тобой большую часть времени, которая любит тебя до беспамятства...
- Да ну вас, я лучше в школе поем!

Я, кстати, нашла еще один: "Евгений Гришковец случайно надиктовал новый роман, заказывая пиццу по телефону".

Интересный вопрос подняла критик Валерия Пустовая: а вот то, что читатели узнают себя в героях Гришковца, и которым это не нравится, это угнетает их? Они пытаются как-то доказать "нет, мы не такие"?

Но тут оживились сторонники и вспомнили "Как я съел собаку", которую и почти все критики назвали прекрасной, и помянули рассказ "Планка". Оля Вайншток сделала экскурс по театральным постановкам Гришковца. Молчавшая до того женщина сказала, что слова Гришковца нужно понимать сердцем, а не критиковать, и это было с таким чувством произнесено, что спорить (мне лично) с читательницей было неудобно.

Правда, там же мы провели эксперимент по выкидыванию каждого третьего предложения из произвольно выбранного места в "Асфальте" - сокращения действительно были незаметны.

Голосование дало 3 голоса за "в топку", 6 за "на полку", 1 за "в сердце" и 2 за "на полку, но не книги, а диск".

В итоге мы раздали шесть прекрасных антибуков самым зажигавшим читателям и попрощались по крайней мере до августа. В июле клуб собираться не будет, все-таки надо дать людям отдохнуть.

О том, когда нас будут передавать по Литрадио, я напишу.