Лукьяненко после очередного долгого молчания все же вернулся на литературную арену с новым романом, имеющим характерное название «Недотепа». После шумного провала «Чистовика» и невозможно слабых «Конкурентов» с чисто математической точки зрения ожидание более или менее удачной вещи возрастало. Тем более, как мы уже подчеркивали в прошлых рецензиях, автор не растерял чисто технических навыков и хотя бы чисто случайно должен был набрести на приемлемый сюжет.

В конце концов, первая глава «Недотепы» была уже знакома читателям фантастического журнала «Если», и внушала определенные надежды на достойное продолжение. Предсказуемость финала, конечно, несколько огорчала автора этих строк («А в конце герой, наконец, сообразит сказать - undo»), но в конце концов не все столь взыскательны к сюжету.

Однако ни худшие, ни лучшие ожидания не оправдались. Вышло ни то, ни это, а нечто мало ожидаемое и трудно классифицируемое.

Создается впечатление, что Лукьяненко как и рецензент видел удачное начало, четко понимал, каким должен быть финал, но решительно не знал, что запихнуть в середину, чтобы вышла полноценная по объему книга. В итоге по примеру «Чистовика» он погрузился в авторские блокноты, из которых как пружины из дивана полезли всякие хохмочки.

Легкий юмор, разбросанный по тексту, - одна из визитных карточек Лукьяненко. Несложные известные хохмы, легко расшифровываемые отсылы к известным книгам и фильмам фантаст склонен помешать в наиболее драматические ситуативные или психологические моменты книг, снимая напряжение и «облегчая» чтение. Обычно эти приемы книг не портили, скорей придавали им специфический колорит – одновременной ироничности и серьезности. Этот прием у Лукьяненко даже стали активно перенимать другие авторы, включая Валентивнова в «Дезертире».

Однако в «Недотепе» концентрация юмора на единицу текста – зашкаливает, из-за чего сама книга превращается в длинную затянутую шутку. Если Лукьяненко пытался забраться на делянку юмористической фантастики, прочно занятую тем же Лукиным, то попытка оказалась полностью провальной. Книга не столь откровенно слаба как «Конкуренты» или «Последний дозор», но до большинства образцов современной ироничной фантастики элементарно не дотягивает. Сказывается и отсутствие у Лукьяненко опыта работы в этом жанре кроме пресловутого «Острова Русь», незнание форм, приемов и меры. Винить его в этом трудно: юмор особое и очень сложное искусство, шутить на заказ тяжкий труд, который далеко не всегда удачен, и нет ничего в том, что автор, выбравшийся на новое поприще, оказался слаб и пока неконкурентоспособен.

Возможно дело бы пошло лучше, если бы Лукьяненко сделал из роман цикл миниатюр действие которых хронологически бы следовало за первой главой (в этом варианте – повестью). Это позволило бы функционально разделить задачу на множество более мелких и простых, что решило бы проблему наполнения текста (истории могут быть хронологически не связаны и в ряде событий можно спокойно делать лакуны вроде «по смыслу прошло полгода») одновременно снизило бы требования к автору. Ведь в сборнике одно произведение может удастся другое – нет, а впечатление остаться, в целом, позитивным, но в едином романе капля дегтя портит всю бочку.

Я не буду говорить про сюжет которого вне первой главы и финала просто нет, потому что почитатели Лукьяненко меня немедленно обвинят в отсутствии чувства юмора. Хотя, по моему глубокому убеждению, сюжет шутке не помеха, что наглядно иллюстрирует проза того же Лукина. Ну, ладно нет сюжета и нет, обычная проблема последних книг Лукьяненко в нем, может быть - «без крыши даже лучше получится». Но кроме сюжета в книгах обычно есть исполнение. Если без первого еще можно каким-то чудом обойтись, то второе делает книгу – книгой, пусть и с маленькой буквы, а не набором слов. Исполнение же хромает сильнее чем в ряде других книг.

Из-за заполнение многочисленных лакун в тексте юмором резко ломается стиль. После первой части, которая является последним на сегодняшний день образцом хорошей лукьяненковской прозы, резко меняется речь автора и событийность: сюжет практически полностью замещается хохмами, которые идут плотными косяками через весь текст, пихая друг друга в спины. Создается впечатление, что начал читать одну книгу, а потом случайно взял другую, где только имена персонажей похожи. Если бы стиль менялся в каждой из глав, то можно было бы счесть это таким литературным приемом. Если бы исполнение изменялось в связи с содержанием – вышло бы вовсе здорово, ведь логика мира «Недотепы» строится на том, что его обитатели, вернее их «магическая» часть, сами придумывают его по ходу дела. Но речь идет именно о техническом ляпе, больше половины книги изложение идет в форме баек и юморесок: то, понимаешь, один герой совершенно не к месту перемещается в фильм «Титаник», то другой сбивается на интернетовский жаргон, то третий «Макдоналдс» открывает. В начале забавно, но к середине этих издевательств над недотепами-персонажами становится скучновато. Что редко бывало в прошлых книгах Лукьяненко, значительные куски текста просто хочется промотать.

Если бы не общий уровень творчества Лукьяненко, то «Недотепу» можно было бы назвать авторским ренессансом – после прошлых провалов, перед нами предстал структурируемый и читаемый текст, который, разумеется, проигрывает от того, что автор попытался поработать в юмористическом жанре, но, как я уже писал выше, - это в значительной мере простительно. В конце концов, откровенных пошлостей в тексте мало, вместе с хохмами раскидано несколько «пасхалок», ищущих своего читателя, от намеков на вечный спор ролевиков об идеальном составе партии в ДнД, до описания «парадокса Монти Холла», который, конечно, затаскан американским кино, но – уж ладно.

Проблема в том, что использование сюжета уже опубликованной повести указывает на то, что он – своего рода последний патрон автора. Записные книжки практически выпотрошены до дна, творческий кризис не преодолен и новых свершений пока просто не из чего сотворить.

Проблема одна – та же что и прежде. Лукьяненко просто не о чем писать. Не в смысле общих идей книги: «Недотепа» вполне может быть назван романом о «книжном» подростке, который расстается с иллюзиями, сталкивается с страхами мира, но в конце концов его вера в справедливость, творчество и человеческую доброту сами ломают жестокую реальность… Идею, описанную в двух трех предложениях, можно случайно подслушать, увидеть во сне, придумать с друзьями за чашкой кофе или хотя бы «сделать» с помощью рандомайзеров и какого-нибудь длинного философского текста.

Можно. Но книга на ней не кончается. Книга – это мир: улицы занесенные снегом или тополиным пухом, дома, в которые входит герой, случайные люди, с кем он перебрасывается парой слов. Все это тоже нужно придумать, связать в единой логичный путь повествования и записать. Это самая сложная умственная работа, лежащая между идеей и, собственно, письменным столом. Это часть и стала буксовать у Лукьяненко в последних книгах.

Набоков в свое время писал, что для написания «Лолиты» ему пришлось придумать «свою Америку», как он когда-то придумал Европу и Россию. Задача фантаста в чем-то сложнее: ему каждый раз нужно придумывать новый мир, жизнеспособности которого должно хватать хотя бы на одну книгу.

Практика показала, что Лукьяненко уже не удается использовать мир «Дозоров», «Генома», «Линии грез» и тем более одноразового «Черновика». Просто нельзя, не получается. Мир «Недотепы» слишком жидок и похож на карикатуру, пусть и с социальными элементами, продолжения в нем не написать. А вот новые миры не создаются, тоже как-то не выходит.

Не получается придумать еще одну Америку.

Не дается она в руки.