Увидела я тут аж стихотворный отзыв на очередное произведение автора и подумала, что-то я давно Соломатину не читала.

Выбрала на этот раз книгу о беременных. Сразу спойлер. В этом романе 4 женщины забеременеют и благополучно родят. Вот, собственно, и вся история. Отличное произведение для тех, кто любит хеппи-энды, а также хеппи-старты и хеппи-миддлы.

Начинается роман с мощного стилистического удара:

В дверь малой операционной просунулась голова молоденького интерна. Точнее, молоденькой:
– Софья Константиновна, вас вызывает начмед. Срочно! – подобострастно-исполнительно, чуть громче шёпота зарделась голова.

Представление о стиле получено, оценим содержание. Как я уже говорила, книга эта о беременных, в частности, а в целом, она об авторе и ее отношении к читателю. Вот цитаты.

- Но стоит ли слишком отвлекаться от повествования, дабы пуститься в плавание по океану никому не интересных рассуждений в век, когда читатель требует захватывающего сюжета, экшена и страниц, щедро удобренных упакованными трупами с разной степенью циничной иронии в оптимистичном анамнезе?
- «На-то-о-на-и-уто-пи-я!»

Изысканно-интеллигентная женщина Майя мучается одиночеством. У нее было несколько романов, один с замужеством, но все неудачные.

Чтобы подруги не узнали о ее тоскливом одиночестве, она выдумала себе тетку в Питере (сама живет в Москве). В Новый год она гуляет по северной столице, а подруги думают – ухаживает за больной теткой.
На этот раз она сообщает подругам, что в Питере, а сама остается в Москве. В прошлый Новый год у нее был роман, яркий, но короткий. Словом, и этот город теперь напоминает ей о ее одиночестве.

Осталась дома… и вот тебе на! У нее появляется ребенок. Не ее конечно (так быстро даже в романе невозможно), а чужой. В 10-летнем возрасте. Девочка, Василиса.

Тут же ей начинает крупно везти (просто золотой ребенок!). У нее появляется новая подруга, работница кондитерской фабрики, простушка Валя, которая научила ее «простой и нормальной жизни». Ну и, конечно, появляется герой… но о нем позже. После очень непродолжительных сомнений « она обняла его и поцеловала в подбородок». (Не подумайте чего… он просто очень высок).

Наверное, автор разбирается в том, о чем пишет. Но его подвел формат. В эту скромную книжку (176 страниц) он попытался запихать и всемирную историю холодного оружия, и уроки по самообороне с картинками. Получилось смешно.

История просто не уместилась. По какому принципу автор отбирал группы холодного оружия и почему сгруппировал его именно так? Видимо, по личному опыту. Он явно тяготеет к Востоку: катаны, нунчаки, тонфа. На долю западного оружия пришлась пара страничек под заголовком: “Европейское длинноклинковое оружие”. Оно, по-мнению автора, “в целом не отличается экзотичностью” и уроков по его использованию Гвоздев решил не давать. Катана - явный лидер в хит-параде автора, он описывает ее устройство во всех подробностях и рассказывает, конечно, и о разрубленных пополам вместе с автоматами американских солдатах, и о 65 с чем-то тысячах слоев металла в японских мечах. Также нравится ему оружие ниндзя.

ТТХ и солянка исторических фактов пережается у него фразами, достойными генерала Очевидность.

- Никогда не тренируйтесь… пробуя свою технику на прохожих.

Пелевин настойчиво представляет себя как мистического писателя. Мистика и шпионский роман (Операция «Burning Bush», «Зенитные кодексы Аль-Эфесби»), мистика и криминал («Тхаги»), дальше («Созерцатель тени», «Отель хороших воплощений») – сплошная мистика. Но прежде небольшое отступление.

С началом Перестройки некоторые наши мальчики (Пелевин был тогда молодым человеком) искренне поверили в ее благие намерения. Я знал таких: мой сокурсник о перестройке говорил везде – и на семинаре по старославянскому и в связи с историей и теорией литературы… пока всем жутко не надоел – и его прозвали Перестройкой. Впрочем, он был не виноват, скорее жертва. Промывку мозгов тогда произвели, а провести реформы забыли. Надежды наших мальчиков сменились разочарованием.

Так вот жертвы… нет, нет, я постараюсь остаться в рамках приличий, потому что превзойти Пелевина в похабстве невозможно. Жертвы перестройки. Куда же делись наши мальчики, когда горбачевская реформа превратилась в посмешище?